В стране Лобачевского и группы Тату – День Первый

Picture 040

В стране Лобачевского и группы Тату
Путевые заметки о посещении России через двадцать лет после отбытия из оной

Предисловие – с какой позиции я рассматривал Россию

Двадцать лет назад, в июле 1991 года, я зашел в валютную кассу Аэрофлота и купил билет в одну сторону Москва – Нью-Йорк. Как и почему я это сделал – заслуживает отдельного обсуждения. Для этого текста важно, что я прожил вне России двадцать лет, причем несколько лет я не имел с Россией практически никаких контактов вообще, а в последние десять лет активно читал и писал всякую всячину в русской блогосфере, а также написал более сорока статей для российских журналов.

2 июля 2011 я снова оказался в Москве. В эту поездку я рассматривал Россию под довольно специфическим углом зрения. Я не пытался особенно контактировать с родственниками и друзьями детства, большинство из которых живет в Киеве. Я также не пытался доказать себе или другим, как хорошо я сделал, что эмигрировал. Превратить поездку в секс-тур тоже не входило в мои планы. Я приехал как представитель американской процессорной компании MIPS Technologies, и главной целью моего визита было помочь нашему европейскому представительству в Германии наладить контакты с российской хайтек-экосистемой. Кроме этого, я хотел понять, каким образом MIPS мог бы способствовать созданию в России среды, в которой мы могли бы лицензировать наши процессорные ядра и использовать те или иные российские компании в качестве партнеров для разработки железа и софтверных тулов для экосистемы MIPS.

Я не буду перечислять все вопросы, на которые я искал ответ, но в частности, мне было интересно, существует ли в России молодая поросль людей, интересующихся технологией; является ли Россия комфортабельной страной для жизни этих людей; и достаточно ли в России интересных проектов, которые могли бы предотвратить отток молодых инженеров в другие страны сразу после окончания МФТИ или МИЭТ-а. Если ответы на эти вопросы являются положительными, то бизнес-активность MIPS и других американских компаний в России имеет смысл несмотря на всевозможные политические и культурные особенности, которые приписывают России различные авторы в русской блогосфере и масс-медиа.

При этом, мои путевые заметки практически не содержат такого анализа; я привел свои вопросы исключительно для того, чтобы показать точку, с которой я наблюдал российский мир.

Кроме этого, в моих заметках я опустил все описания встреч с коммерческими компаниями, оставив только встречи на физтехе и неформальные встречи.

Перелет в Русскую Цивилизацию

Переход из американской в российскую среду произошел во время пересадки в аэропорту Атланты. На рейс Delta Airlines в Москву я увидел большое количество русских людей. Половина из них была с красными российскими паспортами, другая половина – с синими американскими. Выделялось много анатомически привлекательных женщин с несколько суровым взглядом.

Когда я сел в самолет, моей соседкой оказалась девушка лет 25-27 с длинными ногами и большими зелеными глазами, по профессии отоларинголог. Девушка возвращалась в Москву после недельных каникул в Теннесси. До этого девушка побывала в Бостоне. Я распустил хвост как павлин и начал вести с девушкой беседы. Часа через 4 девушка от меня устала и начала спать. Я тоже перешел в состояние прерывистого сна, используя в качестве снотворного документацию по когерентными кэшам и контроллеру ввода-вывода в MIPS 1004K.

По приезду в московский аэропорт я сразу же заметил другие запахи, а также присутствие в российском стиле оформления чего-то из стиля кафе Encounter в лос-анжелесском аэропорту (ассоциации с временем летающих тарелок, 1960 годом и “Туманности Андромеды”).

Я много раз читал в ЖЖ про несколько безличный стиль российсих пограничников, но он меня не напряг – во первых, американский персонал в аэропорту тоже безличный, но в другом стиле, а во-вторых, мне, если често, нравится безличность в сервисе – чрезмерную приветливость я воспринимаю как вторжение в личное пространство.

Кроме толпы с рейса из Атланты, на пограничный контроль пришла толпа с какого-то другого рейса, где было много людей с украинскими паспортами. Я попытался сопоставлять и анализировать, но подошла моя очередь, и я бросил это дело.

Трое таможенных мужчин о чем-то щебетали с таможенницей-женщиной. Они не обратили на меня ни малейшего внимания.

Меня встретили товарищи, с которыми я общаюсь в Москве по делам. Они отвезли меня в отель Novotel Sheremetyevo, хотя в принципе это расстояние мы могли бы просто пройти – отель находится прямо у аэропорта.

Отель Novotel Sheremetyevo

В отеле я обнаружил, что все мои кредитные карточки заблокированы – компьтеры и в Bank of America и в Wells Fargo Bank решили, что если я после 20-летнего пользования карточками в Калифорнии неожиданно начал пользоваться ими в России, то тут дело нечисто. Я позвонил в Bank of America и убедил их что я – это я.

Карточка заработала, гостиничный клерк выдал мне карточку-ключи и я пошел к себе в номер. И отель, и номер оказались приличными, примерно на уровне отеля Marriott, хотя субъективно на 30-50% дороже – т.е. в штатах я бы оценил такой отель на $180-$220 / день, а в России он стоил $250-300 / день (разные цены в разные дни). Возможно часть дороговизны объяснялась близостью к аэропорту. Одной особенностью отеля было то, что лифт работал только если засунуть в специальную щель карточку от номера. Другой особенностью было необычное для меня управление душем – я спросонья не разобрался, что эту металлическую штучку нужно поднимать, а не вертеть. Поэтому мне пришлось принять ванну и попросить отельного клерка прислать кого-нибудь проверить душ. Третьей особенностью было то, что значительная часть ресторана в лобби использовалась для обеда экипажей самолетов и была закрыта для остальных посетителей, хотя возможно это делалось только в определенные часы.

По дороге в Москву на машине

Несмотря на 17-часовый (с пересадками) перелет и предыдущую бессонную ночь, я решил отправиться с встретившими меня товарищами в Москву.

На выезде из отеля я увидел таксистов. Зрелище группы таксистов говорящих по-русски вызвало у меня ощущение, что я смотрю фильм – в Саннивейл таксисты в аналогичной группе носят чалмы и говорят по непонятному. В Калифорнии много русских таксистов, но не группами.

Мы ехали, насколько я понял, по Дмитровскому шоссе (хотя это могло быть и Ленинградское шоссе). Зрелище вокруг меня открылось удивительное – смесь из зданий советской архитектуры 1970-х с новыми строениями, многочисленными магазинами, магазинчиками и большим количеством рекламных стендов. При виде зданий 1970-х возникало желание отчистить их какой-нибудь гиганской щеткой. Реклама не была похожа на западную, но и не была поголовно аляповатой – похоже, в России сформировался свой стиль в оформлении и рекламе. Я вспомнил японский стиль рекламы в журналах и по телевидению – у японцев тоже есть собственное лицо.

На Новом и Старом Арбате

В Москве мы приехали на Новый Арбат и принялись гулять пешком. Суть Арбата (что старого, что нового) за 20 лет не изменилась, но раньше эти улицы казалась “новее”. Самой большой разницей было появление за 20 лет огромного количество ресторанчиков. Я также обратил внимание на большое количество очень красивых девушек с утонченной индивидуальной красотой. У нас в Калифорнии даже красивые девушки выглядят более практично, а тут ходили ангелы, которые в Силиконовой Долине вызвали бы остановку производства – вместо работы народ бы ходил и глазел.

Вообще народ выглядел жизнерадостно, и совсем не мрачно, как описывали россиян некоторые авторы иммигрантских блогов. Конечно, никто из россиян не начинал лыбится, как лыбятся американские женщины средних лет, если случайно встречают глазеющего на них, слегка прибалдевшего и явно безопастного новоприбывшего в Америку русского иммигранта – но ИМХО улыбка описываемого сорта является несколько creepy, поэтому я рад, что у россиян её нет.

Picture 005

Picture 006

Picture 012

Обменять валюту и поесть

Прежде всего мне нужно было обменять валюту – зайти в сурово укрепленное помещеньице с (вероятно) пуленепробиваемым стеклом, надписью “вход строго по одному” и молодой девушкой очень серьезного вида. Таких помещений в Москве оказалось очень много, хотя все магазины и рестораны принимали только российские рубли (кроме магазина по продаже матрешек, о котором я расскажу потом).

Мы зашли в русский фастфуд, который по-моему назывался “Теремок”. Я взял окрошку, блинов с икрой и кваса. Еда оказалась хорошего качества, а продавщица – приветливой и мягкой в общении. В американских фастфудах люди менее “душевные”. Впоследствие я сделал те же наблюдение в других русских фастфудных ресторанах и кафе. При этом я должен заметить, что хотя русский фастфуд может быть вкуснее американского, но он похоже еще более калорийный – от кваса, селедкой под шубой и чебуреков меня стремительно разносит, поэтому все эти явства нужно брать только в маленьких порциях.

Тренирую сцену встречи с товарищем Радуловой:

Picture 015

Особенности российской оплаты телефона и коммунальных платежей

Потом один из моих коллег одолжил мне сотовый телефон на время пребывания в Москве. Оказалось, что телефон нужно оплатить с помощью специальных платежных терминалов, которые стоят в магазинах, продающих телефоны. Подобные терминалы также используются для оплаты коммунальных платежей. Эта особенность Москвы мне показалась неудобной. В США сотовые телефоны привязаны к адресу человека, телефон как правило стоит фиксированную сумму в месяц, а его оплата производится по интернету прямо с банковского счета (checking account). Двадцать лет назад все регулярные платежи в США (телефон, газ, страховка и т.д.) осуществлялись с помощью рассылки чеков в заранее напечатанных конвертах – два раза в месяц я усаживался и выписывал кучу чеков. С конца 1990-х все мои платежи осуществлялись автоматически через интернет, тоже с банковского счета. Я не понимаю, зачем в России люди пользуются платежными терминалами, в которых платят наличными. Означает ли это, что у значительного процента населения нет счетов в банке? Или банки не поддерживают возможность регулярных транзакций?

Встреча с Евгенией Альбац

После прогулки по Арбату я еще немного по улицам Москвы, обратив внимание на относительно большое количество памятников, после чего расстался со своими коллегами и пошел встречаться с Евгенией Альбац, главным редактором журнала The New Times и ведущей радиостанции “Эхо Москвы” (см. заметку в википедии).

Встреча состоялась в кафе Vision на Новом Арбате. Я очень долго искал кафе из-за его крайне стилизованной вывески. Евгения выглядела довольной жизнью. Я сказал, не вдаваясь в подробности, что приехал в Москву по делам компании, на что Евгения спросила меня, в курсе ли я, что в России кэгэбэшники берут с компаний мзду за доступ к российскому рынку. Я ответил, что такой сценарий с нашей компанией наврядли вероятен, так как наша компания ведет бизнес по правилам, принятым в Силиконовой Долине, и в случае возникновения каких-либо странных предложений нам ничего не останется, как тяжело вздохнуть и уехать обратно. В конце-концов, как бы ни был интересен российский рынок, у нас есть и более традиционные для нас рынки США, Азии и Западной Европы, так что мы не пропадем. Евгению мой ответ удовлетворил.

Потом Евгения спросила моё мнение о русском софтвере, в частности об антивирусе Касперского. Я ей сказал, что Касперский – это замечательное достижение, так как написать простой антивирус против пары вирусов – дело довольно простое, но построить бизнес с базой данных кучи вирусов и продавать продукт на рынке США – задача весьма трудная, и Касперский её решил.

При этом я заметил, что в 1988 году, на втором курсе физтеха я написал один из первых в Москве антивирусов против вируса, который распостраняется через boot sector. Причем в то время самым трудным в антивирусописательстве было убедить людей, что в СССР действительно ходят вирусы – большинство народа вокруг верили, что такое бывает только на Западе. Приходилось персонально каждому показывать распечатку дизассемблера и простукивать вирус в отладчике, демонстрируя его работу.

Также я вспомнил, что исконная американская компания с русскими инженерами Cognitive Technology Corporation, в которой я работал в 1991-1993 годах, так и не сумела продавать свой Cuneiform OCR через американские софтверные магазины типа Egghead Software или Fry’s Electronics – у этих сетей довольно высокие требования к продаваемым в них продуктам. В отличие от CTC начала 1990-х, Касперскому продажа своего продукта через американские магазины розничной торговли удалась, что является твердым индикатором его успеха.

Далее мы начали говорить об успехе Apple и потенциальных проблемах, подстерегающих Apple в далеком будущем. Я высказал идею, что темна вода во облацех, но привел пример потенциального подводного камня. В частности, Apple делает ставку на микропроцессор ARM, у которого еще не выпущена 64-битная версия. И MIPS и ARM начались в середине 1980-х, но у MIPS 64-битная версия архитектуры с полной совместимостью с 32-битной архитектурой появилась уже в 1991 году, а у ARM 64-битных ядер еще нет, и когда они появятся, не факт, что они будут хорошо совместимы с их предыдущими ядрами. Я привел пример архитектуры PDP-11 компании Digital Equipment Corporation, которая была образцовой архитектурой 1970-х, но погибла в 1980-х, так как её не удалось удовлетворительно расширить с 16 бит до 32 бит (VAX-11 не в счет, это была уже другая архитектура).

[UPD: Пояснение: Apple использует ARM в iPhone и iPad, готовится сделать ноутбук на ARM. Все текущие процессоры ARM 32-битные. 32-битность ограничивает адресное пространство до 4 GB. Это создает барьер для разработки приложений, которые обрабатывают большое количество графики и видео. Переход на 64-битность для портабильных устройств может быть неизбежен, поэтому отсутствие 64-битного решения от ARM в настоящий момент в комбинации с неопределенностью, может ли ARM сделать это решение архитектурно хорошим – является потенциальной проблемой как для ARM, так для Apple. См. также Are 64 Bits Really Necessary for Consumer Products? http://www.mips.com/blog/?p=55 ]

Потом Евгения отвезла меня в редакцию The New Times. Помещение редакции, его размер и общий стиль примерно соответствовал моим ожиданиям, поэтому меня ничего особенно не удивило. Только что весь журнал выпустил последний перед отпуском номер, и на кухне стояли какие-то бокалы. На стенах висели наиболее удачные обложки номеров журналов и забавные объявления. Из окон отрывались довольно неплохие виды.

Picture 018

Picture 017

Picture 016

Picture 021

Возвращение в Шереметьево на поезде AeroExpress

В Шереметьево я вернулся с помощью электрички AeroExpress, которая идет с Белорусского вокзала. Это замечательное транспортное средство. Всего за полчаса оно плавно и без остановок доставляет на расстояние, на которое при пиковом московском трафике можно потерять много времени, если ехать на машине. По цене (320 рублей / $11 долларов) оно дороговато для московского общественного транспорта, но примерно соответствует сан-францисскому Caltrain или нью-йоркскому LIRR. При этом по комфортабельности московский AeroExpress уверенно побивает более старые Caltrain и LIRR. У AeroExpress более эргономичные сиденья, в поезде разносят еду и напитки, есть журналы для чтения.

По возвращению в Шереметьево я почувствавал запах елового леса. Я пришел в номер и заснул как убитый.

Еще фотографии в редакции журнала The New Times:

Picture 020

Picture 022

Picture 024

Picture 025

Picture 026

Picture 027

Picture 028

http://panchul.com/2011/07/29/russia_after_20_years_1/